Вестник Русского сада

На знаке в Русском культурном саду написано: Dedicated September 9, 2018. Но на самом деле Сад был торжественно открыт 8 сентября 2018 года. И за этой маленькой исторической нестыковкой стоит вполне кливлендская история — погода.

Открытие Русского культурного сада первоначально было назначено на 9 сентября 2018 года. Дата была выбрана не случайно: в этот день исполнялось 190 лет со дня рождения Льва Николаевича Толстого.

Толстой должен был стать одним из первых имён на Аллее славы русской культуры — и нам казалось красивым открыть Сад именно в его день рождения.

Но в наши тщательно продуманные планы вмешалась погода.

На 9 сентября было объявлено штормовое предупреждение: обещали сильный дождь и порывистый ветер. После некоторого размышления мы решили перенести церемонию на день раньше — на субботу, 8 сентября.

Впрочем, оставалась одна маленькая лазейка.

Так что, пожалуй, всё получилось правильно.

И теперь каждый сентябрь у Русского сада два почти совпадающих дня рождения: дата на знаке — и день, когда мы действительно перерезали ленточку.

С тех пор прошло восемь лет.

Сад менялся. Появился Гагарин, продолжилась Аллея славы, выросли деревья и гортензии. Менялись люди, события и сам Кливленд.

Но имена на дорожках остались.

И среди них — Лев Толстой.

Есть ещё одна удивительная возможность посмотреть на Толстого не как на бронзовый бюст, портрет из учебника или автора огромных томов.

Мы можем увидеть его живым.

Толстой — один из немногих великих писателей XIX века, которых успела запечатлеть кинокамера.

Не персонаж фильма. Не актёр. Сам Толстой.

И всякий раз, когда смотришь эти несколько движущихся кадров, происходит странная вещь: расстояние между нами и XIX веком вдруг становится немного меньше.

После One World Day мы говорили с друзьями о том, насколько разными дорогами люди приходят в Кливленд.

На Параде флагов мы видим страны. Но за названием каждой страны скрываются совсем другие географии — города, деревни, языки, семейные истории.

И тогда родилась идея. А что, если на следующем One World Day люди расскажут не только, какую культуру они представляют, но и откуда они сами?

Я, например, родилась в Улан-Удэ — столице Бурятии.

Моя бабушка была дочерью ссыльных поляков. Они жили в селе Ганзурино рядом с бурятами и семейскими — старообрядцами, предки которых когда-то тоже оказались в Сибири далеко от мест своего происхождения. Ссылали их целыми семьями — отсюда и название «семейские».

А моя мама родилась в Тарбагатае — одном из традиционных семейских сёл.

И вот тут география превращается уже в нечто другое.

Культура семейских необыкновенно яркая — буквально.

Красочные костюмы, многоголосное пение, традиции, которые передавались из поколения в поколение. Старинные янтарные ожерелья, о которых в семьях говорят, что им по триста лет.

Смотришь на эти невероятные красные, синие, зелёные, жёлтые цвета — и начинаешь понимать, откуда иногда берётся совершенно необъяснимая любовь к ярким вещам.

В первые выходные сентября в Кливленде трудно не смотреть вверх.

Cleveland National Air Show проходит во время Labor Day weekend уже более шестидесяти лет. В 2026 году он вновь состоялся 5–7 сентября в Burke Lakefront Airport.

Но нам захотелось показать его немного иначе. Не столько идеальные фотографии самолётов крупным планом.

Вот несколько кадров, снятых человеком из нашей общины просто на телефон. Где-то камера не успевает за самолётом. Где-то в кадр попадают головы зрителей. Слышны голоса.

Зато видно самое главное: людей, которые смотрят в небо.

И, глядя на эти кадры, неожиданно вспоминается стихотворение, написанное больше ста лет назад.

В 1910–1912 годах авиация была ещё чудом. И Александр Блок написал «Авиатора».

Сначала в стихотворении — почти чистый восторг. Самолёт поднимается всё выше. Его двигатель поёт. Пилот исчезает в небе. Внизу остаются ангары, люди, земля.

Но постепенно стихотворение меняется. Восторг превращается в тревогу.

Полёт заканчивается падением — а последние строки вдруг заглядывают значительно дальше судьбы одного авиатора. Блок словно видит будущее самой авиации.

Через несколько лет это перестанет быть поэтическим предчувствием. Самолёт — одно из прекраснейших доказательств человеческой способности преодолеть невозможное — станет ещё и оружием.

Не полёт изменился. Изменилось то, чему человек заставил его служить.

12 апреля 1961 года Юрий Гагарин стал первым человеком в космосе.

Его скульптура сегодня стоит в Русском культурном саду — не как памятник государству или политической системе, а как символ одного из величайших человеческих достижений. Именно так его описывает и Cleveland Cultural Gardens Federation: как символ смелости человеческой мечты.

А через два года после полёта Гагарина произошло ещё одно событие.

16 июня 1963 года Валентина Терешкова стала первой женщиной в космосе.

И здесь наша история неожиданно возвращается в Кливленд.

История Валентины Терешковой представлена в International Women's Air & Space Museum, расположенном здесь, в Кливленде — в терминале Burke Lakefront Airport.

И это очень важный для нас контекст.

Русский культурный сад с самого начала сознательно исключил из своего пространства политическую, военную и религиозную символику. Это зафиксировано и в сформулированных принципах Сада: сохранить гуманитарный и мирный характер Cultural Gardens.

Поэтому Терешкова интересна нам здесь не как политический деятель позднейшего времени. Она интересна как первая женщина, покинувшая Землю.

Последующие десятилетия сделали отношение к её имени гораздо сложнее. Исторический символ оказался связан с политической системой совсем другой эпохи.

Но можно ли задним числом отменить достижение?

Можно спорить о поздних поступках человека. Можно категорически не принимать его политическую позицию. Можно видеть, как власть использует авторитет исторических имён.

Но полёт 1963 года от этого не исчезает.

Возможно, именно здесь снова вспоминается Блок. Великое человеческое достижение и то, чему оно начинает служить впоследствии, — не всегда одно и то же.

International Women's Air & Space Museum находится в здании Burke Lakefront Airport. Того самого Burke, над которым только что пролетали самолёты Cleveland National Air Show.

И у самого аэропорта сегодня очень неопределённое будущее.

Город Кливленд рассматривает возможность закрытия Burke и переосмысления огромного участка на берегу озера — около 450 акров земли и почти двух миль береговой линии. Среди заявленных городом целей — расширение общественного доступа к озеру и экономическое развитие.

Но разговор далеко не окончен. В 2026 году городской совет провёл серию слушаний о финансовой стороне закрытия; Федеральное управление гражданской авиации и оба сенатора штата высказались против; администрация мэра от своей позиции не отказалась. Обязательства по федеральным и штатным грантам истекают только в 2039 году.

И здесь возникает ещё одно противоречие.

Организаторы Cleveland National Air Show заявляют прямо: по их оценке, без Burke Lakefront Airport Air Show продолжаться не сможет. При этом шоу 2026 года прошло по плану; речь идёт о последующих годах.

Что тогда должно произойти с этим местом?

Сегодня этот разговор звучит уже совсем не теоретически.

Есть аэропорт. Есть Air Show, который больше шестидесяти лет собирает людей на берегу озера. Есть International Women's Air & Space Museum. Есть работающие авиационные службы.

И есть огромный участок одного из самых ценных пространств современного Кливленда — берег озера Эри.

Что важнее?

Возможно, вопрос поставлен неправильно. Может быть, интереснее спросить:

Этот номер мы начали с маленькой даты на знаке Русского сада.

От неё дошли до Ясной Поляны.

Потом — до Улан-Удэ и Тарбагатая.

Из Сибири вернулись в Кливленд.

Посмотрели в небо вместе со зрителями Air Show.

Вспомнили Авиатора Блока.

Поднялись ещё выше — вслед за Гагариным и Терешковой.

И снова оказались на земле — на берегу озера Эри, размышляя о том, каким будет этот берег завтра.

Наверное, так и устроена память.