Вестник Русского сада

Февраль 1917 года. Ледокол «Ермак» идёт из Ревеля в Гельсингфорс. Путь, рассчитанный на четыре часа, займёт больше двенадцати: стоит сильный мороз, лёд тяжёлый.

Накануне, в день своих именин, Анна Тимирёва получила корзину ландышей. Колчак, командовавший тогда Черноморским флотом, заказал их телеграммой. Она срезала цветы и уложила в чемодан.

Увы, на морозе цветы замёрзли. Когда в Гельсингфорсе она раскрыла чемодан, перед ней оказались хрупкие, уже неживые цветы — память о встрече, которую история вскоре отделит от прежней жизни непроходимой границей. В тот вечер в Морском собрании был приём.

Дочь Сафонова

Анна Васильевна родилась в 1893 году в Кисловодске, в семье Василия Сафонова — пианиста, дирижёра, директора Московской консерватории, одного из самых заметных деятелей музыкальной России конца XIX — начала XX века. Её детство принадлежало миру, в котором искусство было не украшением жизни, а её естественным языком.

В доме Сафоновых звучала музыка, бывали музыканты, о которых сегодня пишут в энциклопедиях. Отец строил Большой зал консерватории и стоял за дирижёрским пультом, когда молодой Рахманинов впервые играл свой Первый концерт. Дочь росла среди людей, для которых талант был обязанностью.

В восемнадцать лет она вышла замуж за своего троюродного брата, морского офицера Сергея Тимирёва. В 1914 году у них родился сын Володя. Семья жила в Гельсингфорсе, где стоял Балтийский флот.

Гельсингфорс

Там, в 1915 году, на одном из офицерских вечеров, она разговорилась с другом мужа — капитаном Александром Колчаком. Он был старше её на девятнадцать лет, знаменит как полярный исследователь и известен на флоте как один из самых талантливых офицеров.

Начались письма — длинные, сдержанные и нежные. Оба были несвободны, и оба понимали, чего это может стоить.

Потом пришла революция. Колчак уехал — сначала в Америку, затем на Дальний Восток. В 1918 году Анна Васильевна развелась с мужем и поехала к Колчаку в Сибирь. В Омске, где он стал Верховным правителем, она работала переводчицей.

История Анны Тимирёвой часто сводится к одной формуле: возлюбленная адмирала Колчака. Но её судьба гораздо больше этой формулы.

Иркутск

В январе 1920 года Колчака выдали большевикам в Иркутске. Анна Васильевна не стала спасаться. Она сама пошла в тюрьму вслед за ним — ей было двадцать шесть лет. 7 февраля 1920 года Колчака расстреляли. Она находилась в той же тюрьме.

Это был только первый арест. Дальше — Омский лагерь, снова тюрьмы, снова ссылки: 1920, 1922, 1925, 1935, 1938, 1949 годы. Почти четыре десятилетия её прошлое оставалось причиной новых преследований.

Между арестами она пыталась жить обычной жизнью. В 1922 году вышла замуж за инженера-строителя Всеволода Книппера и стала Анной Книппер. Под этой фамилией много лет спустя были изданы её воспоминания.

В 1938 году был арестован и расстрелян её сын Володя, молодой художник. Ему было двадцать четыре года.

Она выжила. В 1960 году её реабилитировали. Анна Васильевна вернулась в Москву — пожилая женщина, которая помнила дом Сафонова в Московской консерватории, Гельсингфорс, Омск и Иркутск.

На экране

И всё же её память оказалась востребована. Она подрабатывала в кино. В «Войне и мире» Сергея Бондарчука её можно увидеть на первом балу Наташи Ростовой — в роли пожилой знатной дамы. Ей не нужно было учиться держаться так, как держались в дореволюционных гостиных: она сама из них вышла. В «Бриллиантовой руке» Леонида Гайдая она мелькнула в эпизоде уборщицы.

Зрители видели её на экране, не подозревая, какой опыт стоит за образом этой немолодой женщины.

Название «Женщина из разных Россий» кажется здесь почти буквальным. Россия её детства, Россия Колчака, лагерная Россия, Россия советского кино — не просто сменявшие друг друга эпохи. Каждая требовала от неё другого способа жить, помнить и молчать.

Анна Васильевна Тимирёва умерла в Москве 31 января 1975 года. Она пережила всех участников этой истории. Всю жизнь она писала стихи — и почти все они были обращены к одному человеку.

В марте 1892 года в Москве молодой Сергей Рахманинов исполнял первую часть своего Первого фортепианного концерта. За дирижёрским пультом стоял Василий Сафонов — музыкант, чья жизнь связала русскую и американскую музыкальные культуры.

В 1906–1909 годах Василий Ильич Сафонов руководил оркестром Нью-Йоркской филармонии и Национальной консерваторией Америки в Нью-Йорке. Но его влияние не ограничилось годами, проведёнными в США: оно продолжилось через его учеников и его педагогические принципы.

Совсем недавно, в июле 2026 года, спустя 134 года после первого исполнения, тот же концерт — уже в поздней редакции композитора — прозвучал в Кливленде. Солировал Гаррик Олссон, за пультом Кливлендского оркестра стоял Семён Бычков.

На первый взгляд, перед нами два концерта, разделённые океаном и более чем столетием. Но между ними существует живая человеческая связь.

Ученица Сафонова Розина Левина (Rosina Lhévinne, 1880–1976), выпускница Московской консерватории, стала одним из самых влиятельных педагогов Джульярдской школы в Нью-Йорке. Среди её учеников — Ван Клиберн, Джон Браунинг, Гаррик Олссон и Миша Дихтер.

Розина была блестящей пианисткой и получила золотую медаль Московской консерватории. После замужества она предпочла поддержать исполнительскую карьеру мужа, пианиста Иосифа Левина. Но это не означало исчезновения со сцены: она продолжала выступать, в том числе в дуэте, и постепенно обрела собственную славу как педагог.

В 1958 году её ученик Ван Клиберн победил на первом Международном конкурсе имени Чайковского в Москве. В разгар холодной войны американский пианист стал любимцем советской публики. Традиция дореволюционной Московской консерватории, переданная ученицей Сафонова, вернулась в Большой зал консерватории — благодаря американскому музыканту.

Разумеется, исполнительская индивидуальность Клиберна не сводится к одной педагогической линии. Но связь Сафонов — Левина — Клиберн документируема, и именно поэтому так выразительна.

У этой истории есть ещё одна симметрия. В 1891 году Пётр Чайковский участвовал в торжествах по случаю открытия Carnegie Hall в Нью-Йорке. В 1958 году конкурс его имени стал одним из самых ярких событий музыкального общения между США и СССР.

А теперь вернёмся в Кливленд. Гаррик Олссон, ещё один ученик Розины Левиной, летом 2026 года исполнил здесь Первый концерт Рахманинова. Сочинение, с которым когда-то работал Сафонов, прозвучало через 134 года благодаря пианисту следующего поколения его педагогической семьи.

В 1917 году Рахманинов существенно переработал Первый концерт, поэтому речь, конечно, не об одной и той же партитуре. Но история музыкальной преемственности от этого становится только интереснее: меняется текст, меняется исполнительская манера, а связь между людьми сохраняется.

Так русская фортепианная школа продолжила жить в Америке не только через гастроли великих исполнителей, но и через учеников их учеников.

В 1935 году Илья Ильф вместе с Евгением Петровым — своим соавтором по знаменитым романам «Двенадцать стульев» и «Золотой телёнок» — отправился в автомобильное путешествие по Соединённым Штатам. Из этой поездки родилась «Одноэтажная Америка», книга, в которой Кливленд появляется совсем не так, как можно было бы ожидать.

Большую часть путешествия писателей сопровождали супруги Адамс — американцы, хорошо знавшие страну и ставшие для советских гостей проводниками по её дорогам и повседневной жизни.

Однажды вечером, покидая Ниагару, путешественники остановились спросить дорогу на Кливленд. Миссис Адамс подвела автомобиль к тротуару, а её муж обратился к двум пожилым прохожим, стоявшим под фонарём.

Те бросились к машине и заговорили одновременно. Один из них, наконец оттеснив товарища, с восторгом воскликнул:

Оказалось, что он сам родился в Кливленде. Теперь он горячо объяснял путешественникам, где поворачивать направо, где налево и где можно недорого поужинать. Его товарищ едва не плакал от зависти, тщетно пытаясь вставить хоть слово.

Уроженец Кливленда был так увлечён своим делом, что не давал говорить даже мистеру Адамсу. А когда путешественники наконец тронулись в путь, он искренне огорчился: кажется, он с удовольствием сопровождал бы их до самого города, лишь бы они не заблудились.

Сама поездка через Кливленд оказалась куда менее романтической. 11 ноября 1935 года Ильф писал жене из Толедо:

Город был огромен, улицы переполнены автомобилями, а путешественники спешили дальше, к Детройту и автомобильным заводам Генри Форда.

В прошлом номере мы вспоминали Кливленд 1922 года — Айседору Дункан, Сергея Есенина и Харта Крейна. Теперь перед нами Кливленд 1935-го, увиденный глазами двух советских сатириков.

Один город. Два путешествия. Две совершенно разные интонации.

И всё-таки приятно знать: где-то в Америке 1935 года жил человек, для которого объяснить дорогу в Кливленд было почти делом чести.

Источники: Илья Ильф, Евгений Петров, «Одноэтажная Америка», часть вторая, глава 14; Илья Ильф, письмо жене из Толедо от 11 ноября 1935 года.

Лауреатом Нобелевской премии по литературе 2026 года стала канадская поэтесса, переводчица и исследовательница античной культуры Энн Карсон.

Её книги трудно поместить на одну библиотечную полку: поэзия встречается в них с философией, древнегреческая трагедия — с современным театром, а классические мифы обретают неожиданные новые голоса.

Возможно, самое интересное в её творчестве — убеждение, что разговор с мыслителями и поэтами прошлого никогда не заканчивается.

Именно эта идея близка нам в The Forum of Minds — пространстве для любознательности, размышления и открытого интеллектуального диалога.